«Стальной зефир»: галеристка Илеана Соннабенд
Энди Уорхол. «Илеана Соннабенд. Двойной портрет». 1973. Фото: Andy Warhol Foundation for the Visual Arts/Artists Rights Society (ARS), New York
Знаменитая галеристка, меценат и коллекционер Илеана Соннабенд прославилась тем, что продвигала новейшее американское искусство в Париже, а европейское — в Нью-Йорке. Теперь у нее есть свой музей в Италии
Коллекция Илеаны Соннабенд, легендарной галеристки, которая поддерживала поколения молодых художников в США и Европе с конца 1950-х годов и до своей смерти в 2007 году в возрасте 92 лет, обрела дом в Мантуе. Посвященный ей музей открывается в отреставрированном Палаццо делла Раджоне, дворце XIII века в центре Мантуи, который ранее служил ратушей, зданием суда и местом проведения разных городских мероприятий. Новый музей — это результат партнерства Фонда коллекции Соннабенд, муниципалитета Мантуи и компании Marsilio Arte, которые будут управлять им совместно. В коллекции собрано около 100 работ таких художников, как Гилберт и Джордж, Дональд Джадд, Джаспер Джонс, Ансельм Кифер, Джефф Кунс, Марио Мерц, Микеланджело Пистолетто, Роберт Раушенберг, Хироси Сугимото и Энди Уорхол. Они будут выставлены в 11 современных залах, внедренных архитектором Федерико Феделе в историческое палаццо. Здесь также будет зал для временных выставок, зал, где будут демонстрироваться фильмы Уорхола, библиотека и образовательный отдел.
Илеана Соннабенд несомненно повлияла на ход истории искусства ХХ века. Она родилась в Бухаресте, в семье богатого еврейского промышленника. Ее мать была австрийка, и Илеана говорила, что стала интересоваться искусством, потому что в детстве ее «оставляли в Венском музее истории искусств, пока мама с сестрой ходили по магазинам». В 17 лет Илеана встретила Лео Кастелли, будущего успешного арт-дилера, и вышла за него замуж. В 1939 году Кастелли открыл галерею в Париже, на Вандомской площади, но вскоре паре пришлось перебраться в Нью-Йорк. Там Кастелли продвигал молодых художников поп-арта, минималистов и концептуалистов. Илеана познакомилась со всеми и после развода с Кастелли (с которым они остались друзьями), во второй раз выйдя замуж — за ученого Майкла Соннабенда, начала собственную карьеру галериста. Но пошла неожиданным и сложным путем: поп-арт тогда непросто воспринимался и нью-йоркской публикой, а она решила показывать его в Париже, где в 1962 году открыла небольшую галерею выставкой Джаспера Джонса.
Джефф Кунс. Wild Boy and Puppy. Фото: The Sonnabend Homem Foundation
В 2014 году нью-йоркский Музей современного искусства (MoMA) на выставке «Илеана Соннабенд. Посол нового» показал 40 принадлежавших ей работ, сопроводив их воспоминаниями художников. «Она была яркой, загадочной и любознательной, — писал о ней Джаспер Джонс. — Умела наслаждаться идеями и вещами. Она любила искусство и любила художников, даже если считала их сумасшедшими. Я познакомился с ней в студии Боба Раушенберга на Перл-стрит как раз перед тем, как они с Лео посетили мою, этажом ниже. Несколько недель спустя мы все были на вечеринке. Я столкнулся с Илеаной на лестнице, и она выхватила чек на $100, выписанный на меня, со словами: „Я покупаю белую картину с цифрами!“».
Как всякий талантливый дилер, Илеана всегда оставляла лучшие работы себе. Устроенная ею в Париже персональная выставка Роя Лихтенштейна произвела фурор. В письме Кастелли Соннабенд сообщала: «Люди оставались часами и горячо обсуждали картины. Многие поздравляли нас». Творчество американских поп-артистов раздражало искусствоведов Парижа, к ее большому удовольствию («Самые непревзойденные консервативные критики пришли погрозить нам своими тростями! Нас ждет чудесная драка!»).
«Илеана была умнее всех остальных, и у нее был лучший глаз, — вспоминал Джим Дайн, также художник из ее галереи. — Она была самоучкой и полагалась на свою интуицию; у нее были настоящий стержень и убежденность. Она была очень капризной: все время хотела новых ощущений. Она была почти наивной, могла много смеяться, а потом по-настоящему бить! Она была очень крутой. Я никогда не видел, чтобы она готовила еду. В Венеции Майкл шел в супермаркет, возвращался с консервированным томатным соусом и пастой, готовил ее, и все! Вокруг всегда была целая компания. Обеды и ужины проходили очень весело. Все было об искусстве — и немного сплетен. Она была потрясающей — ни один дилер с тех пор даже близко не стоял. Хотя я никогда не считал ее дилером: она, скорее, знаток, открывательница новых талантов».
Парижская галерея Соннабенд существовала до 1980 года, а в 1970-х Илеана открыла галерею и в Нью-Йорке и начала свою работу здесь опять с нового и немодного — ранней фотографии и французского ар-деко. Но главным ее интересом были американские концептуалисты, включая Вито Аккончи и Джона Балдессари, а также европейцы, такие как Бернд и Хилла Бехер, Яннис Кунеллис, Марио Мерц. Грандиозный скандал в 1972 году вызвал перформанс Вито Аккончи, когда он, спрятавшись под полом галереи, высказывал вслух по громкоговорителю свои эротические фантазии о посетителях.
В некрологе в газете New York Times отмечалось, что Соннабенд в своей деятельности была смелее Кастелли и недаром получила прозвище «стальной зефир». У нее была обманчивая «бабушкина» внешность, но она умела крепко выражаться.
Илеана Соннабенд за своим рабочим столом в галерее в Париже. Около 1965. Фото: Sonnabend Gallery, New York
Через год после ее смерти наследники решили продать часть коллекции, чтобы заплатить, кроме прочего, огромные налоги на наследство. Все художественное имущество галеристки на тот момент оценивалось в $1 млрд.
«Я всегда рассматривал эту коллекцию как своего рода биографию и портрет Илеаны», — говорит бывший директор галереи Sonnabend в Нью-Йорке Антонио Хомем, усыновленный Илеаной и Майклом в конце 1980-х. После смерти галеристки Хомем вместе с Ниной Санделл, ее дочерью от Кастелли, и внучкой Маргарет Санделл отобрал группу работ, которые, как он говорит, «по нашему мнению, выражали суть коллекции», и их сохранили в семье. Остальное решено было продать.
Sotheby’s и Christie’s боролись за право выставить на торги это собрание, однако наследники предпочли распродать коллекцию по частям и приватно. Всего было выручено $600 млн — крупнейшая на тот момент сумма, полученная после продажи частного собрания. Треть заплатил влиятельный дилер Ларри Гагосян, среди приобретенных им были «Четыре Мэрилин» 1962 года и несколько работ из серии «Смерть и катастрофа» Уорхола. Остальные $400 млн в складчину уплачены нью-йоркско-парижскими дилерами Фрэнком Жиро, Лионелем Писсарро и Филиппом Сегало. Им достались работы Джеффа Кунса (в том числе скульптура «Кролик»), Роя Лихтенштейна, Сая Твомбли и других. Строчка в провенансе произведения искусства, говорящая о том, что оно продавалось через галерею Илеаны Соннабенд или, более того, входило в ее личное собрание, значительно повышает его стоимость.
Оставшаяся в распоряжении созданного семьей фонда часть собрания несколько лет находилась в Музее современного искусства Доннареджина в Неаполе, а затем в Ка’ Пезаро в Венеции, но полностью ее никогда не показывали.
Марио Кодоньято, бывший главный хранитель неаполитанского музея и давний друг семьи Соннабенд, знал об их желании найти постоянное пристанище для коллекции. Он сыграл роль свахи и стал директором музея Соннабенд в Мантуе. «В Италии до сих пор не хватает важных государственных коллекций того периода, особенно американского искусства, — объясняет он. — Музей Соннабенд даст возможность студентам-художникам со всей страны увидеть работы известных мастеров».
«Идея разместить коллекцию Соннабенд в Палаццо делла Раджоне, рядом с Дворцом дожей с залом Мантеньи и недалеко от палаццо Те с фресками Джулио Романо, была слишком хороша, чтобы устоять», — говорит Антонио Хомем. А Марио Кодоньято сравнивает Илеану Соннабенд с коллекционером эпохи Возрождения Изабеллой д’Эсте, супругой правителя Мантуи. «Быть женщиной и коллекционером искусства своего времени чрезвычайно непросто», — отмечает он.
