Юбилейная выставка Петра Кончаловского в Русском музее
Петр Кончаловский. «Утро испанских пионеров в летнем лагере». 1939. Фото: Государственный Русский музей
Накануне открытия выставки Петра Кончаловского «Сад в цвету» наша газета отобрала несколько картин художника и попросила специалиста по его творчеству Алису Любимову проследить по этим работам эволюцию художественной системы мастера
Как хранитель живописи первой половины XX века в Государственном Русском музее, я отвечаю и за нашу коллекцию Петра Кончаловского — это 58 картин. В целом же я занимаюсь этим художником практически всю свою музейную жизнь.
Моя первая выставка, связанная с Кончаловским, состоялась в 1986 году, и это была вообще моя первая выставка в Русском музее. Она была составлена исключительно из нашего ценнейшего собрания: вместе с графикой в музее хранится около сотни произведений Кончаловского практически всех периодов и всех жанров, в которых он работал.
Произведения из коллекции Русского музея легли в основу экспозиции, посвященной 150-летию Петра Кончаловского. Мы также привлекли к участию в выставке 18 музеев и 8 частных собраний со всей России. Я старалась выбирать произведения, исходя из того, что могло бы дополнить нашу собственную коллекцию для полноценного представления художника. В общей сложности в каталог выставки вошло более 140 произведений живописи и 40 графических работ.
Кончаловский прожил долгую жизнь, чуть не дожив до 80 лет. Из них почти 60 лет были творческими. По разным оценкам, он написал от 1,7 тыс. до 2 тыс. картин. Если же учитывать графику, акварели и театральные работы, общее количество достигает 5 тыс. Это колоссальная продуктивность. Его жена, Ольга Васильевна (в девичестве Сурикова), вспоминала, что для него жизнь буквально состояла из одного: проснуться утром и встать к мольберту. Это был для него способ существования. Все эмоции, все переживания, все человеческое в нем находило выход именно в живописи.
Лично я не вижу в Кончаловском той «советскости», о которой часто говорят. Конечно, он жил в советское время и отражал его, но в его искусстве нет ни прямого соцреализма, ни конъюнктуры. Не зря его девизом было: «Главное в живописи — живопись». Кончаловский был художником необыкновенно пластичным: постоянно менялся, развивался, реагировал на события. И эти изменения были органичными. Мне хочется показать на выставке, как они происходили — под влиянием времени, художественных течений и личных обстоятельств.
«Матадор». 1910
Петр Кончаловский. «Матадор». 1910. Фото: Государственный Русский музей
Важная работа из так называемого испанского цикла, который родился во время или сразу после путешествия Кончаловского в Испанию вместе с тестем, Василием Суриковым. Испания и 1910 год стали местом и временем, где 34-летний Кончаловский обрел свой художественный язык. В цветовом отношении здесь конфликт белого, черного, всполохов алого. Условный цвет, обобщенный силуэт — все это создает очень выразительный образ. Можно сказать, что темперамент — и испанца, и самого Кончаловского — здесь просто выплеснут на полотно. «Матадор» был сразу показан в декабре 1910 года на первой выставке общества художников «Бубновый валет».
«Автопортрет в сером». 1911
Петр Кончаловский. «Автопортрет в сером». 1911. Фото: Государственная Третьяковская галерея
В воспоминаниях Аристарха Лентулова есть эпизод их знакомства с Кончаловским. Он описывает его как человека с «заграничной выправкой», в европейском сером костюме, с аккуратно подстриженной бородкой, с характерной манерой держаться — одной рукой в кармане, другой теребить бороду. И дальше даже есть такая фраза: «Я подумал, что говорю по крайней мере с Матиссом». И вот это описание буквально совпадает с его автопортретом 1911 года, который находится в Третьяковской галерее и будет на выставке. Интересно, что, судя по другим автопортретам, этот серый костюм у него, по сути, один и тот же: он повторяется в нескольких работах.
«Сундук и глиняная посуда» («Героический натюрморт»). 1919
Петр Кончаловский. «Сундук и глиняная посуда» («Героический натюрморт»). 1919. Фото: Государственный Русский музей
К 1919 году Кончаловский уже вполне уходит от плоскости. В этом произведении появляется то, что называется световоздушной средой: мы видим воздух, который окружает предметы. Появляются глубина, чередование планов, все становится более весомым и объемным.
Этот натюрморт был замечен сразу. В 1923 году Павел Муратов в первой монографии о Кончаловском уже выделял его — писал об «ощущении вещественности, доведенном до предельной остроты». Утюг, щетка, крынка, какие-то тяжелые ткани и, конечно, знаменитый сундук, который кочует у него из картины в картину, — это всё очень простые, обиходные, даже грубые вещи. Но из них он создает какую-то феерию цвета и формы — необыкновенную красоту на холсте. Фактически из ничего. И в этом Кончаловский — мастер.
«Новгородцы». 1925
Петр Кончаловский. «Новгородцы». 1925. Фото: Государственный Русский музей
С 1925 по 1928 год Кончаловский три лета подряд проводил с семьей под Новгородом. Из этого вырос целый большой цикл произведений. Как раз здесь у него появляется соединение разных жанров: и портрета в интерьере, и портрета в пейзаже. В «Новгородцах» соединяются его любимый натюрморт — с посудой, с подносами — и очень характерные фигуры людей в момент напряженного разговора. Вообще, в новгородских вещах есть интересный эффект: изображение воспринимается как часть чего-то большего. Он кадрирует сцену так, что остается ощущение, будто она продолжается за пределами рамы. Это почти «киношный» момент.
«Натюрморт. Стол с фруктами и желтыми цветами». 1929
Петр Кончаловский. «Натюрморт. Стол с фруктами и желтыми цветами». 1929. Фото: Государственный Русский музей
Это уже следующий этап жизни Кончаловского. Здесь снова появляется очень много воздуха, происходит смешение жанров: это и натюрморт, и вид из окна. Все написано в легкой, такой немного «французистой» манере. При этом на холсте остается много незаписанных фрагментов. И все это живет какой-то особой жизнью, в этом есть витальность — она буквально чувствуется в картинах этого периода. Опять же, предметы самые простые, обыденные, но создается ощущение какой-то живописной симфонии. И, как и в других натюрмортах этого периода, например в удивительном «Стол, книги и трубки», человека нет, но его присутствие ощущается.
«Что мне с вами делать?». 1936
Петр Кончаловский. «Что мне с вами делать?». 1936. Фото: Государственный Русский музей
Внучка художника Катя сидит в плетеном кресле, рядом с которым рассадила своих кукол, и смотрит на них немного свысока. Сама формулировка «Что мне с вами делать?» — очень характерная для Кончаловского формула. Он часто выносит в название картин внутренний монолог героя. Этот прием появляется у художника в 1920-е и потом проходит через все творчество. Можно вспомнить, например, «Замуж не берут» (1925) или классику жанра — «Миша, пойди за пивом» (1926) (здесь вообще появляется фраза из диалога). В этой работе прием особенно трогателен. Катенька совсем маленькая, ей лет пять, но она смотрит на кукол как взрослый человек на живых существ, как будто переносит на них модель взрослого поведения. Сложенные руки — тоже взрослый жест. В этой детали есть что-то очень точное и очень смешное.
«Утро испанских пионеров в летнем лагере». 1939
Петр Кончаловский. «Утро испанских пионеров в летнем лагере». 1939. Фото: Государственный Русский музей
В конце 1930-х в жизни Кончаловского снова появляется Испания. Во время гражданской войны в Советский Союз были вывезены тысячи испанских детей. С одной стороны, эта картина решает чисто живописную задачу. Это очень характерная для него, для его «сезаннистости» тема — мальчики на лужайке, залитые солнцем. Все пронизано светом, передается воздух, работают блики, рефлексы. Но есть одна деталь, которая меня особенно трогает. На обороте холста Кончаловский скрупулезно перечислил имена мальчиков, изображенных на картине, причем записал их по-испански. Это превращает художественное произведение еще и в исторический документ. Возможно, когда-нибудь кто-то из потомков сможет узнать здесь своих родственников.
«А. Н. Толстой у меня в гостях». 1940–1941
Петр Кончаловский. «А.Н.Толстой у меня в гостях». 1940–1941. Фото: Государственный Русский музей
Это сложная картина для разговора. На ней часто спекулируют — говорят про «барство», про то, что это такие советские баре, которые могли себе многое позволить. Отчасти это, конечно, правда, но далеко не во всем. Например, когда Кончаловские купили дачу в Буграх, под Обнинском (сруб за спиной модели — оттуда), там не было ни электричества, ни водопровода, все отапливалось печками, хотя художник мог себе позволить больше.
В этой работе важно авторское название — «Толстой у меня в гостях». Раньше, в советской литературе, оно звучало иначе — «Толстой в гостях у художника». В авторском варианте есть ощущение какого-то очень личного, почти интимного разговора. Кончаловского с Алексеем Толстым связывала многолетняя дружба, и художник показывает его таким, каким он его знал. Перед нами полушутливое соединение: с одной стороны, поставленный и блестяще написанный натюрморт, а с другой — фигура Толстого, которая дана почти торжественно. Как будто это он — хозяин, он приглашает нас присоединиться к столу. Картина писалась долго. Каждый раз собирали этот стол с настоящей едой. Кончаловский писал все с натуры: и Толстого, и блюда. Но приходили гости, все съедали, и в следующий раз надо было заново это выставлять.
«Сирень в двух корзинах». 1939
Петр Кончаловский. «Сирень в двух корзинах». 1939. Фото: Государственный Русский музей
Кончаловский начинает писать сирень в 1930-е годы, когда семья поселяется в Буграх. Сам он говорил, что пишет сирень так, как пианист играет гаммы, считал это необычайно важным упражнением. Он вообще утверждал, что цветы — великие учителя художников. В каждом цветке нужно разбираться так же, как в лесной чаще, пока не уловишь логику пространства и законы сочетаний, которые сначала кажутся случайными. У нас в Русском музее хорошая сирень в собственной коллекции, но мы собрали и прекрасные букеты из других музеев. Это уже более поздняя часть его творчества и, может быть, не такая мощная, как вещи 1910–1920-х годов. Но для зрителя это важная и узнаваемая сторона его искусства. Да и просто очень красивая.
