Крылья добра
Михаил Куснирович, Екатерина Моисеева, Елена Мотина, Александр Конинский, Марк Куснирович на событии «GetJet: большой полет». Фото: GetJet
Основатель компании деловой авиации GetJet Александр Конинский и его помощник по работе с ключевыми клиентами Елена Мотина рассказали, как устроена благотворительность в мире бизнес-авиации
Рынок частных джетов строится вокруг довольно закрытого сообщества клиентов, среди которых не принято давить на жалость, если речь заходит о благотворительности, а любая неловкая попытка «причинить добро» рискует разбиться о глухую стену скепсиса. В GetJet смотрят на благотворительность иначе: без чувства вины, без морализаторства, но с практичностью и кураторским азартом.
Вы работаете с людьми, которых сложно чем-то удивить. Как в этой среде вообще говорят о благотворительности?
Александр Конинский: Частная авиация — «ультрахайнет»-сегмент, и наши клиенты ежедневно получают десятки писем с просьбами: дай, вложи, спаси. У любого состоятельного человека на это со временем вырабатывается естественный психологический блок. Не от черствости, а от бесконечного потока. Если прийти и начать давить на жалость, человек инстинктивно закроется. Жалость — чувство тяжелое, деструктивное, от него хочется сбежать. Мы изначально решили: никаких манипуляций и никакого давления. Должно быть короткое, прозрачное «плечо» до понятного результата, а главное — созидательный контекст.
Елена Мотина: Благотворительность должна быть легкой, вдохновляющей. Мы никогда не инициируем и не рассылаем сборы. Напротив, мы просто вовлекаем их в интересные культурные и спортивные истории. Люди приходят на наши события за эмоциями, за общением в своем кругу, а доброе дело случается само собой, естественно и органично.
Как в вашей орбите появился детский дом?
Е. М.: На самом деле мы патронируем два подобных учреждения в Тверской области: Социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних «Надежда» в деревне Косковская Горка округа Рамешки и Митинский детский дом под Торжком. Рамешки — моя давняя личная история. Я езжу туда уже 16 лет, то есть задолго до прихода в GetJet. Это приют, куда попадают дети, изъятые из неблагополучных семей, подобранные на улице. Государство сегодня обеспечивает такие центры базовыми вещами, но детям критически не хватает социальной адаптации и адекватного живого примера; 95% этих ребят никогда не видели тех, кто, как говорится, не пьет и не бьет. Плюс они не представляют себе, как устроен реальный мир за высоким забором.
А. К.: Когда Лена мне обо всем рассказала, я первым делом включил хозяйственную логику. В XXI веке здание отапливалось дровами, крыша текла, интернета не было. Мы быстро починили кровлю, сделали ремонт, провели стабильную связь, подключили образовательные платформы, помогли с какими-то насущными вопросами. При этом продолжалась работа с самими детьми.
Е. М.: Наша команда — это удивительное содружество. Вместе с нами в приют ездят спортсмены-фехтовальщики, чемпионы по историческому средневековому бою, остеопат, преподаватель исторических танцев, клинический психолог. Представьте, в глухую деревню приезжают двухметровые богатыри в сияющих латах, говорят о рыцарской чести, кодекс которой звучит так: «Будьте бесстрашны перед своими врагами. Будьте храбры — и Господь вас не оставит. Говорите правду, даже если смерть вам грозит. Защищайте слабых. Держите клятву!» Плюс устраивают показательные бои, учат фехтованию. Для детей это переворот сознания. Психолог занимается эмоциональным интеллектом и арт-терапией. Мы учим и базовым жизненным навыкам — от понимания юридических документов до банального умения строить диалог.
Получается, вы соединяете абсолютно разные миры. Клиенты GetJet знают об этих подопечных?
А. К.: Мы не делаем из этого корпоративный пиар. Это личная потребность. Но мы стараемся вывозить ребят в Москву. Например, Татьяна Навка регулярно выделяет нам билеты на свои ледовые шоу в самые пиковые даты. Дети смотрят сказку на льду, видят столицу, расширяют кругозор.
При этом для своих клиентов вы создали закрытый клуб, где много внимания уделяется искусству. Как возник этот вектор?
Е. М.: Наши пассажиры часто летают вместе на шеринговых рейсах, знакомятся на бортах. Появился запрос на общение и на земле. Мы начали придумывать неформальные поводы для встреч. Сначала это были мастер-классы на катке Красной площади: хоккей с легендарными чемпионами, катание с фигуристками. А потом Александр предложил: «Давайте сделаем что-то в Третьяковской галерее».
А. К.: Светских вечеров в Москве проходит великое множество. Обычным приемом людей из частного банкинга не удивишь.
Софья Юнкер-Крамская. Боярышня в кокошнике. Начало XX века. Фото: GetJet
Мы хотели предложить свежий взгляд, тонкую интеллектуальную игру и придумали формат музейного арт-расследования, рассказав о незаслуженно забытой художнице Софье Крамской — дочери великого Ивана Крамского, обладавшей невероятным талантом уровня Карла Брюллова. И тут же в рамках мероприятия рассказывали гостям о том, что можно стать патроном галереи и помогать одной из главных культурных институций страны. Потому что музеи нуждаются в финансовой поддержке не меньше, чем благотворительные фонды.
В прошлом году большой резонанс вызвал ваш новогодний проект с деревянными щелкунчиками. Как родилась эта идея?
А. К.: Пригласить клиентов в Большой театр на балет перед праздниками — красивый жест, но слишком очевидный. И так родилась концепция, которая объединила поддержку молодых авторов и благотворительность. Как говорит одна наша клиентка, молодые художники — одна из самых незащищенных групп. Из сотен талантливых авторов пробиться удается единицам.
Е. М.: В партнерстве с галереей a—c—т—p—a мы объявили открытый конкурс и по его результатам отобрали семь финалистов. Каждому мы отправили полуметровую деревянную заготовку классического Щелкунчика, которую они расписали в своем, особом стиле. Но при этом мы оплатили каждому автору месяц творческой работы.
Деревянные щелкунчики, созданные для новогоднего проекта GetJet. Фото: GetJet
Затем мы сняли великолепный каталог, где показали каждую фигурку в интерьере частного дома и на борту бизнес-джета, и устроили тихий аукцион для наших клиентов. Так меценаты получили уникальные арт-объекты, а все собранные средства мы направили в благотворительный фонд «Созвездие добра». Один из победителей аукциона так впечатлился работой художницы, что предложил ей поработать над одним крупным проектом. Вот такая синергия: художники заработали, меценат нашел свежий талант, фонд получил финансирование, а дети — праздник.
Будет ли продолжение у этой истории в наступающем сезоне?
Е. М.: Да, мы снова запускаем конкурс вместе с a—c—т—p—a. Сначала мы думали ввести новых персонажей сказки — Машу или Мышиного короля. Но эти образы смотрелись бы не столь органично в дереве, поэтому мы сохранили фигуру Щелкунчика, задав новую тему: этнографическое богатство и культурные коды народов России. Это будут работы, вдохновленные традиционными костюмами, орнаментами и историей разных регионов.
А в каком формате вы сотрудничаете с абсолютной чемпионкой мира по высшему пилотажу Светланой Капаниной?
А. К.: Светлана — гордость отечественной авиации и наш близкий друг. Мы предложили полет с ней благотворительным фондам в качестве лота для аукционов, а на себя взяли расходы на топливо и техническое обеспечение. Этот лот неизменно вызывает фурор. Правда, некоторые победители торгов признавались, что после покупки им становилось страшно подниматься в воздух, и просили передать полет кому-то посмелее. Но для популяризации авиации и сбора средств это работает безотказно.
В вашей паре чувствуется идеальный баланс: прагматичный основатель бизнеса и фонтанирующий идеями помощник. В этом, судя по всему, и кроется секрет успеха вашего тандема?
А. К.: В любом добром начинании необходим неутомимый мотор — человек, чья искренняя энергия заряжает окружающих. Лена именно такая. Она горит проектами, находит нестандартные подходы, лично вовлекается во все процессы. А моя задача — дать этой энергии надежные крылья, обеспечить устойчивость, финансовую логику и результат. Когда эти вещи сходятся воедино, благотворительность перестает быть формальной галочкой в отчете и превращается в живое, красивое дело.
